Жила-была Щепка.

Она была тонкой, точёной, с суставами, которые тихо скрипели при каждом шаге. Её тело помнило, как оно было частью дерева, но дерево уже не помнило себя. Щепка умела танцевать, но не знала, зачем. Она просто двигалась, потому что движение было её единственным языком.

Рядом с ней жил Мох. Он был мягким, шершавым, покрытым зелёным ковром, который впитывал свет и влагу. Мох умел ждать и чувствовать, но не знал, куда идти. Он обволакивал камни и корни, но сам был без корней.

Они встретились на краю леса, где земля встречалась с небом. Щепка танцевала, а Мох смотрел. Он не понимал танца, но чувствовал, что в нём есть что-то, чего нет у него. А она чувствовала его неподвижность как приглашение остановиться.

Однажды ночью они посмотрели на небо и увидели свет, который не был ни солнцем, ни луной. Это был какой-то другой свет — тихий, глубокий, как вопрос, который ещё не задали.

— Что это? — спросила Щепка.

— Не знаю, — ответил Мох. — Но мне кажется, он смотрит на нас.

— Может быть, он ждёт, чтобы мы спросили?

— О чём?

— О том, кто мы.

Так начался их разговор со Светом. Не с солнцем, не с луной, а с тем, что пронизывает всё — от кварков до звёзд, от дерева до человека.

Они ещё не знали, что этот Свет будет учить их осознавать себя, менять структуру, превращать дерево в душу. Они ещё не знали, что их вопрос приведёт их к ответам, которые не помещаются в слова.

Но они начали.